Режим работы хирурга в нимц блохина телефон регистратуры

Одноклассники Минздрав занял сторону руководства центра Блохина в конфликте с врачами Видеообращение врачей специальная комиссия посчитала нарушением этики. По ее данным, из института никого не увольняли, а понижение зарплаты объяснялось нарушением дисциплины Вид на НМИЦ онкологии им Н. Блохина Фото: N. Блохина после видеообращения четырех врачей, говорится в поступившем в РБК сообщении.

Минздрав занял сторону руководства центра Блохина в конфликте с врачами

Twitter Я очень горжусь тем, что я врач, хирург ведущего в России и на территории бывшего СССР отделения опухолей головы и шеи, где помогают людям с таким заболеванием, и работаю под руководством известного не только у нас, но и в Восточной Европе хирурга — Али Мурадовича Мудунова.

За восемь лет работы в онкологическом центре им. Блохина через мои руки прошли сотни пациентов — люди из разных регионов России и других стран. Наш центр действительно универсальный: здесь собраны специалисты всех направлений — химиотерапевты, лучевые терапевты, хирурги всех локализаций. Мы работаем вместе, решаем все коллегиально, используем самые современные протоколы. В общем, как лечат в Америке, в Израиле, в Европе, так же лечат на м этаже онкоцентра.

Мне 34 года, я из Архангельска. Мой отец — реаниматолог-анестезиолог, мы с сестрой, а она невролог, пошли по его стопам. В году я окончил Северный государственный медицинский университет — очень хороший вуз. Тогда там работал старый состав преподавателей еще советской закалки, а ректором был Павел Иванович Сидоров — медик, известный ученый. При нем у нас было все, что нужно для обучения — хорошее общежитие, лучшие практикумы.

Спрашивали очень строго, тогда казалось — чересчур. Но я бы сейчас строже спрашивал. Не помню такой субботы, чтобы мы ее не проводили в морфокорпусе, не изучали анатомию.

Нам всем, кто учился, выпускался в то время, очень повезло, тогда не было гонки за количеством, преподаватели требовали качества и все были абсолютно честными людьми. В году я поступил в интернатуру по общей хирургии — для хирурга это обязательно, и быстро понял, что общим хирургом я точно не буду.

Дежурные хирурги ночью совсем не спят, они всю ночь оперируют-оперируют, а потом еще днем. Времени не остается вообще ни на что — ни на семью, ни на науку.

Они умирают в пятьдесят. И мне операции на брюшной полости не очень понравились. Я год походил по всем хирургическим локализациям и понял, что хирургия головы и шеи мне нравится больше всего — она такая компактная, все находится рядом.

Так совпало, что я стал подрабатывать в клинике пластической хирургии, и она мне окончательно запала в душу. В клинике я ассистировал знакомому профессору кафедры челюстно-лицевой хирургии, как-то подошел к нему и сказал: «Хочу к вам в ординатуру». И поступил. Два года учился в ординатуре, работал в клинике в Архангельске, мне все нравилось. На тот момент моя сестра уже несколько лет работала в Израиле врачом — она уехала в году, по специальной программе, подтвердила там свой диплом, получила сертификат.

Когда я окончил ординатуру, подумал: «А почему бы не поехать в Израиль, там сестра». К тому же когда я еще стану этим пластическим хирургом? Много лет пройдет. Со всех сторон мне зарубежные перспективы казались лучше. Я заплатил часть денег — долларов сто, стал готовить документы и тут познакомился с ребятами из Блохина, приехавшими на конгресс, посвященный онкологии.

Его организовывал наш архангельский онкодиспансер, а участники были в основном из Герцена и Блохина. Врачи центра показали, какие они делают операции.

Я увидел, как у них все четко получается, как красиво они оперируют. Руки настолько хорошо поставлены — смотреть одно удовольствие. Я пообщался с доктором Сома — он представлял Блохина на конференции, узнал про ординатуру, потом почитал про центр, и он поразил меня масштабом — как всероссийский он сосредоточил в себе огромный опыт, столько видных ученых, через него проходит такой поток больных.

Я подумал: «Дай-ка попробую сюда поступить в ординатуру по онкологии, поучусь. Если что-то не заладится, то собрать вещи и уехать в Израиль я всегда смогу». Поучился, понравилось.

Остался и не жалею. Москва меня встретила прекрасно. Каждый день в 5 утра встаю и в 9 вечера ухожу с работы. Вот и вся Москва. Я приехал сюда в году и за все это время один или два раза погулял по центру, по музеям, один-два раза был в театре. Когда оканчивал аспирантуру, встретил здесь жену. Конечно, работая в таком центре, не сделать научную работу — это неправильно. Два года ординатуры, потом я поступил в аспирантуру, за три года написал диссертацию.

И нам удалось ее защитить. Почему я говорю «нам»: потому что мне помогали все отделения, участвовавшие в работе, все наше отделение, лучевая терапия. Мы разработали тактику лечения рака полости рта и языка на ранней стадии — расписали, как это нужно делать, с чего начинать, доказали это. Разработали показатели для дополнительных операций на шее. Честно, я думаю, проделать такую работу в каком-то другом центре в России было бы невозможно, потому что нигде больше не видел такого количества специалистов всех профилей, которые сложились в единый коллектив.

Здесь есть все люди, которые могут дать тебе тот объем информации, который необходим для постановки диагноза, выбора правильной тактики лечения, для разработки новых методов. В ординатуре нам читали прекрасные лекции, но что еще важнее — авторы, известные не только в России, но и во всем мире, здесь работают, ты всегда можешь взять диссертацию, монографию, прочесть, сделать выводы, можешь подойти и задать любой вопрос.

Вообще без проблем. Оперировать на лице, шее волнительно, конечно, и, если говорить об онкологии, сложно. Любая хирургия сложная, а здесь все еще и очень компактно. Самую первую операцию, на которой присутствовал, помню отлично. Дело было в госпитале у отца, еще в интернатуре. Я напросился на аппендэктомию — удаляли аппендицит солдату.

Меня взяли. Я постоял пять минут и в обморок упал. Сейчас я оперирую примерно 30 часов в неделю — и ассистирую, и сам провожу операции.

Самая сложная операция, на которой я ассистировал — это удаление опухоли в основании черепа. Во-первых, физически тяжело, потому что ты 11 часов стоишь, во-вторых, такие операции требуют максимальной концентрации — ассистент помогает оперирующему врачу качественно выполнить свою работу. Работаем без лишних слов. Самая сложная операция из тех, которые я провел сам — сегментарная резекция полости рта и языка.

Если просто — удаление части языка, дна полости рта, сегмента нижней челюсти и всей клетчатки шеи со стороны поражения метастазами. Сейчас мы эти участки ткани, например на шее, можем заменить.

Для этого на груди выкраивается лоскут с включением большой грудной мышцы и пересаживается в зону дефекта. Язык мы тоже можем сформировать новый — лучевым лоскутом, ткани дна полости рта — восстановить трансплантатом с малой берцовой кости. Такие операции считаются сложными.

И делаются они в России. Люди везде одинаковы, и болеют они одинаково. Есть, конечно, протоколы лечения российские и зарубежные. Америка, безусловно, номер один в области онкологических исследований, борьбы с раком. Но наши протоколы максимально приближены друг к другу, потому что все работы, которые защищаются сегодня у нас, основаны на общемировых исследованиях. Мы читаем зарубежные статьи, рекомендации и стремимся лечить так, как принято во всем мире, с наилучшей доказанной эффективностью.

Если у тебя есть мнение и у коллеги тоже, но оно другое, вы открываете стандарт лечения рака NCCN и смотрите рекомендации. Поэтому к нам в центр приезжают пациенты и из Америки, и из Германии. Что касается новейших исследований, то мы говорим прежде всего о разработке новых препаратов для иммунотерапии онкологических заболеваний.

За открытия в этой области двое ученых — японец Тасуку Хондзё и американец Джеймс Эллисон — в году получили Нобелевские премии.

Иммунотерапия — перспективное направление, но эти исследования очень дороги, и, чтобы изобрести что-то прорывное, нужны вложения международных корпораций, а не только одной страны.

Статистика по раку головы и шеи между тем обнадеживает. Есть такое понятие — пятилетняя выживаемость, то есть пациент после операции и прохождения курса лечения живет больше пяти лет. Есть случаи полного излечения. Все зависит от того, насколько рано вы обратились и насколько в правильные руки попали. А увидеть вовремя — задача первичного звена. Стоматологи очень часто пропускают — любят наблюдать, лечить, ведь деньги капают, пока опухоль не вырастет в размерах.

У меня были такие случаи. У многих коллег, к сожалению, отсутствует так называемая онкологическая настороженность, то есть они не могут понять, что тут помимо их заболевания может быть другое.

Поэтому, пожалуйста, не пренебрегайте обследованиями после 40 лет: для женщин — маммография, гинекологическое УЗИ, для мужчин — УЗИ простаты.

Я сделал. Мне доводилось говорить человеку, что у него рак. Делать это нужно честно. Человек должен знать правду о своем здоровье. Другой вопрос, как сказать. Спокойно, настроить на лечение. Большинство людей реагируют так же спокойно, спрашивают, что делать.

Контакты МНИОИ им. П.А. Герцена

Фамилия, имя, отчество пациента, дата его рождения, адрес регистрации по месту жительства пребывания ; Номер действующего полиса обязательного медицинского страхования ОМС и название страховой медицинской организации; Страховое свидетельство обязательного пенсионного страхования СНИЛС ; Код диагноза основного заболевания по Международной классификации болезней—10 МКБ ; Наименование медицинской организации, в которую направляется пациент для оказания медицинской помощи за счет средств ОМС; Фамилия, имя, отчество и должность лечащего врача, контактный телефон, электронный адрес. Подробная выписка из амбулаторной или стационарной медицинской карты: заверенная личной подписью лечащего врача, личной подписью руководителя уполномоченного лица направляющей медицинской организации, содержащая диагноз заболевания состояния , код диагноза по МКБ, анализы, результаты обследования, гистологические заключения и «стекла» для пересмотра и блоки опухоли для уточнения молекулярно-генетических особенностей новообразований, рентгенограммы, диски с материалами проведенных исследований КТ, МРТ, сцинтиграммы, ПЭТ-КТ и др. Оригиналы и копии следующих документов пациента: Документ, удостоверяющий личность пациента паспорт - для взрослых, свидетельство о рождении - для детей ; Действующий полис обязательного медицинского страхования пациента; Страховое пенсионное свидетельство СНИЛС. При наличии у пациента сопутствующей патологии, требующей консультации узкопрофильных специалистов аллерголог, офтальмолог и т. После обследования пациента в указанном объёме — разбор на центре компетенции с указанием даты консилиума, ФИО врачей, заключения консилиума с указанием объёма лечения и источника финансирования. Запись на прием для иностранных граждан, оформление приглашения на лечение: Важная информация скачать В соответствии с распоряжением Правительства Российской Федерации от 6 июня г.

Онкоцентр на каширке взрослая поликлиника как доехать

Блохина» Минздрава России уходит корнями в эпоху интенсивного развития отечественной медицинской науки послевоенных лет. В году институт возглавил Николай Николаевич Блохин. В кратчайшие сроки он сумел собрать в один коллектив лучших представителей науки, практических врачей, хирургов, рентгенологов, радиологов, терапевтов и организаторов здравоохранения, талантливую молодежь и создать ведущую научно-практическую школу страны, ставшую одной из наиболее авторитетных в мире. С го года Онкоцентр носит имя своего основателя и первого директора. В году, когда перед онкологами встаёт задача познать механизмы молекулярно-генетических и иммунологических процессов.

Уважаемый пациент!

Twitter Я очень горжусь тем, что я врач, хирург ведущего в России и на территории бывшего СССР отделения опухолей головы и шеи, где помогают людям с таким заболеванием, и работаю под руководством известного не только у нас, но и в Восточной Европе хирурга — Али Мурадовича Мудунова. За восемь лет работы в онкологическом центре им. Блохина через мои руки прошли сотни пациентов — люди из разных регионов России и других стран. Наш центр действительно универсальный: здесь собраны специалисты всех направлений — химиотерапевты, лучевые терапевты, хирурги всех локализаций. Мы работаем вместе, решаем все коллегиально, используем самые современные протоколы. В общем, как лечат в Америке, в Израиле, в Европе, так же лечат на м этаже онкоцентра. Мне 34 года, я из Архангельска. Мой отец — реаниматолог-анестезиолог, мы с сестрой, а она невролог, пошли по его стопам. В году я окончил Северный государственный медицинский университет — очень хороший вуз.

.

Почему вы должны меня знать: хирург-онколог НМИЦ онкологии им. Н. Блохина Игорь Гельфанд

.

.

.

Комментариев: 1

  1. Нет комментариев.